Мой самый запоминающийся игровой опыт

Это не совсем статья, а скорее попытка восстановить и запечатлить яркий игровой опыт с помощью букв, а не только с помощью внутриголовных сигналов, кои не так долговечны...

Стараюсь писать пафосно лишь для того, чтобы дать эмоциональный и стилистический вектор данному посту – я не буду здесь долго рассуждать, устраивать разбор механик, общий видеоигровой разбор, я поведаю о некоторых моих приключениях ввиде небольших рассказов от первого лица (или не совсем).

Это не ностальгия по старым временам, я её не жалую, это скорее попытка вспомнить в необычном формате, на что способны видеоигры (ну и так, записки для себя и кому такое интересно). Может, кто не играл, тот поиграет, а кто играл – улыбнётся, не будет падать духом, глядя на большинство современных проектов, а будет искать и обязательно найдёт, что подарит новые эмоции и незабываемый опыт. Приятного чтения.

«Дневник безызвестного человека в шляпе, проданный за доллар с пригоршней»

Запись от 27 мая 1899 года.

Я завидел их дом издалека. Мне хотелось пить, мне хотелось есть, мне хотелось сесть и почувствовать под задницей что-то кроме седла и геморроя. Ничего на несколько километров от этого места в любую сторону света. Толстяк расслаблено сидел в кресле качалке, а приметив меня, бодро вскочил и подошёл к ступенькам.

Не стесняйся, приятель. У нас тут все свои.

Вышла женщина. Огромный бюст, большой вырез. Широка в бёдрах и щедра телом, как женщина, готовая взродить большую семью и потом их бросить. Она явно обрадовалась гостю, обняла толстяка, а он принялся ласкать её прямо там, на глазах у постороннего человека, и ни один из них не счёл нужным это скрыть. Они настойчиво и сладостно манили меня на обед, настойчивость – это всегда либо нужда, либо ловушка. Говорили так, словно ответ был дан, будто они прекрасно знали в каком я состоянии: кокетка ушла прихорашиваться, а толстяк поспешил открыть «специальную» бутылочку. Я остался один. Чтобы невежливо не исчезать, зашагал по лестнице вверх и вошёл в дом.

Мы сидели за столом, когда они поведали о своей родственной связи. Мне захотелось выпить. Кокетка быстро сообразила что к чему.

Где мои манеры?

Она налила самогонку. Крепкое было дерьмо, да ещё с таким послевкусием. Решение отказаться вырвалось решительно быстро после пробной рюмки. Я понял, что больше не хочу ни второй, ни их еды, ни их лиц. Когда разочарованный вставал изо стола, кокетка уже сидела на коленях толстяка. Они расстроились на мгновение – едва заметно, как люди, которым помешали в молитве, а после занялись друг другом, не обращая на уход гостя никакого внимания. Чёрт дёрнул меня остановиться и в недоумении подсмотреть за этим балаганом. Поддаваясь то ли любопытству их порочной связи, то ли личному извращению и фантазиям, а также их спокойному и обезоруживающему безразличию, я решил остаться. Толстяк громко и довольно стукнул кулаком по столу, всё ещё смотря только на свою грязную леди. Мне налили ещё пару стаканчиков. Последнее, что я смог услышать:

Наконец-то! Забери его деньги и положи их за мамой.

Я очутился поздно вечером в выгребной яме рядом с трупами каких-то стариков или прошлых жильцов этого дома, или других неудачных путников. Проливной дождь сковывал холодом движения, а грязь под ногами предательски создавала скользский пол, но злость и жажда крови быстро вернули меня к жизни. На старенький револьвер, подаренный Хозией, они, наверное, даже не взглянули, но я решил им не пользоваться: он мог заьиться грязью, а значит подвести меня. Мне не нужны осечки. Мне нужна их смерть – самая надежная, самая кровавая. Поэтому я выбрал широколезвийный нож, чтобы разделать их как скот, чтобы они видели свои кишки, когда будут захлёбываться инцестной кровью.

Ворвавшись в дом, я не дал договорить шлюхе, спокойно готовившей ужин. Услышав крики сестрёнки, толстяк стремглав спустился на зов смерти. Увидев заколотый труп, облитый объедками, которые они собирались поглотить, он почему-то рассердился и начал разбрасываться пулями. Недолго думая, я побежал ему навстречу размахивая ножиком. У меня получилось выбить револьвер – и тогда работа пошла, буквально работа – его освежевание больше походило на будний день мясника на свиноферме. Я потратил порядка минуты, чтобы дойти до его органов через толстенный слой жира. Кровь стекала по куртке и брюкам, я не разбирал, где чья. Кровь оказалась одинаковой. Наверху нашёл все свои вещи и добавил компенсацию из их тайника. Хорошенько выспавшись и залечив раны, легко принял решение не оставлять в истории их лица. Не пожалел дроби. Разогрел еду и поехал дальше верхом на верном друге. Хорошо, что у коней нет денег, и они не пьют всякое дерьмо.

«Путеводитель по Скайриму (нерассказанные истории)»

Повесть первая.

Меня все начали избегать. Сначала я решил, что мне просто кажется. Люди в Скайриме вообще не отличаются особой приветливостью. Но после того лагеря каджитов между Маркартом и Рорикстедом я окончательно почувствовал иголку в стоге сена: кошачьи, родственные души по путешествиям, зашипели и насторожились; они были, как всегда, обходительны и осторожны в выражениях, но пустить меня к костру отказались. С этого момента всё больше начал отмечать старательную попытку не смотреть в мою сторону: хозяева постоялых дворов задерживали руку на ключе, прежде чем дать мне комнату, а старики еле слышно бурчали себе под нос. Я очень долго всё списывал на усталость, болезнь путешественников, авантюристов! Думал, что мало работаю – стал браться за всё подряд. Больше ел, но голод от этого не проходил. Я ел, но не наедался, я пил, но жажда продолжала меня мучить. И вот на второй неделе, страдая от недуга, которого не замечал в упор, я решил задержаться в Рорикстеде (уж больно там спокойно). Дело было вечером, один из стражников, только завидя меня, выхватил меч и пошёл в мою сторону, крича что-то про нечисть и чудовище. На его ор сбежалось почти всё немногочисленное население, а мне пришлось ретироваться, как голодной собаке, принятой за бешеную. Моей обиде и ненависти не было предела, но злость перешла в бесконечную грусть и непонимание – мир изменился в мгновение, казалось, что это какая-то ошибка. Сейчас-то пришло понимание моей великой глупости и слепости, из-за чего чуть не поплатился жизнью, так старательно выращенной моими родителями, коих я надеюсь ещё повидать.

Я потихоньку терял человечность: мне пришлось избегать крупных трактов: уходил с дороги в лес, ночевал где придётся, подальше от костров и поселений. Пытался понять, что болит – разум или тело. Плохо спал ночью, а днём укутывался в простыню, так как солнце обжаривало меня, но мне было холодно. Я всё понял только недавно, подойдя к Ривервуду (а направлялся изначально в Вайтран, надеясь, что там меня посмотрит дворцовый целитель). Молодая девушка собирала ягоды на одинокой опушке. Я заметил её издалека и сначала хотел пройти мимо, но не смог оторвать взгляда – всё моё нутро было направлено на неё и вопило: ЖРАТЬ! Ноги сами понесли прочь – больше от неожиданности. Найдя обветшалый лагерь каких-то ведьм или изгоев, я спрятался и начал думать. В тот момент я впервые посмотрел на себя со стороны: кожа была бледна до синевы, губы пересохли и потрескались, глаза воспалились, а лицо осунулось так, будто я не ел несколько месяцев. На коже проступала нездоровая серость. Великая Кинарет, да я же сраный вампир!

Я долго не думал – в жизни авантюриста часто приходилось выкручиваться. Присмотрел их за пару дней. Пожилая пара, дом с края деревни – идеальная еда. Но выбор пал на стариков не только из-за этого: им осталось недолго, а кто знает, вдруг вампиризм вылечит их артрит, и они будут поминать меня добрым словом? А вот мне так жить не хотелось. Вношу записи уже далеко оттуда, направлясь в Морфал, поэтому мог запамятовать; но, если не ошибаюсь, их звали Ход и Гарда или Герда. Вечерами приходилось слушать томные разговоры пожилой пары, зато я прекрасно знал, что ложатся они в одно и то же время – как по-стариковски! спасибо им! Никогда не забуду их дом буквой «Г» – я всё боялся, что мне за углом будет ожидать неприятный сюрприз.

Первый раз у меня ничего не вышло - бабка проснулась, и то ли не поняла, что происходит, то ли от страха окоченела, а я не смог напасть в открытую. К тому же моё ослабленное тело могло и не справиться, а если бы прибежала стража, то вся округа знала, как доблесно ривервудцы победили и поджарили коварного вампира. Второй раз я был близок, но они опять услышали – пришлось выпрыгнуть в окно! Но и в этот раз ничего не произошло, я уже начал думать, что они дементные, и кровь их полное дерьмо. Не привык я корячиться на согнутых ногах – крадутся только крысы или лучники. На третий раз недоедающий мозг догадался снять броню, видимо из-за волнения совершенно ничего не слышал, а у бабулечки чертовски чуткий сон. В третий раз я разделся догола, чтобы всё получилось наверняка. Кровь была с каким-то привкусом, но я почувствовал такое блаженство, что осознание догнало меня только через несколько часов пути, а их сына не попробовал – решил оставить кого-то, кто будет заботиться о стариках...

Солнце меня больше не беспокоило, а жажда одолевала меня всего пару раз. Пытался терпеть, всё-таки я не монстр. Мои жертвы – это в первую очередь жертвы обстоятельств. Судьба оживает в руках Талоса. Не повезло и им, и мне. В одной из гостиниц, где я решил поживиться, по иронии судьбы услышал от подслеповатого и глуховатого трактирщика про мага-целителя в Морфале, изучающего вампиризм – к нему я и отправился. Теперь, когда он меня принял и дал указания, я спокоен, но в первый раз этот данмерский полудурок решил защищаться, ведь решил, что вампиры «передают ему привет», узнав о его экспериментах. Мне ничего не оставалось, как поживиться «котятами», раскинувшими лагерь рядом с поселением – всё нашем мире возвращается! Фалион продал (продал! Жадный ублюдок) чёрный камень душ и направил за всем остальным.

На рассвете он ждал меня у камней за Морфалом. Мы стояли молча, пока свет поднимался над холодной землёй. Он сказал слова, которых я не понял, и сделал свою работу. Солнце коснулось моего лица. Оно больше не жгло.

Я снова ходил среди людей, но уже знал, как легко мир может отвернуться. С тех пор разум стал подозрителен к каждому радушному голосу, к каждому дому, стоящему слишком одиноко у дороги.

Единственное, что терзает меня до сих пор это привкус крови, который остался на языке или в голове необычным манящим послевкусием, но я так и не могу определиться, хочу ли вернуться к нему или навсегда забыть.

Повесть вторая.

Моменты спокойствия у героя – это роскошь. Я только отделался от назойливого воришки по дороге от Вайтрана и решил разбить лагерь на выразительных осенних полях Скайрима, заранее высмотрев лагерь великанов и не подходя к нему. Но это меня не спасло. ОН появился из ниоткуда. Возможно почувствовал мой геройское нутро и захотел задушить моё будущее в зародыше. ОН парил несколько секунд, а потом из его мерзкой пасти донёсся забытый древний язык – язык драконов. Я обомлел: передо мной сам Алдуин воскрешал мёртвого дракона, наполняя его кровью, восстанавливая его плоть, призванную лишь для умертвления героя в коконе. Всё происходило стремительно, но что больше поразило меня – близость к одному из крупнейших городов Скайрима: никто не замечает дракона (даже сигнальные факелы не зажглись), куда до обычного бандита! Я принял бой, как подобает герою.

Но нет, я так и не стал героем, которым всегда мечтал быть, которым готов был стать после долгих и изматывающих приключений. Я стал посмешищем у судьбы, смех которой громко и обидно отзывался в самой пасти этого ужасающего монстра, даже не поучаствовавшего в пиршестве, а лишь наблюдавшего за очередной разрушенной жизнью, как за игрой. Ещё где-то минуту назад моя окровавленная туша перестала чувствовать действие желудочных соков и я, приклеив к внутренней стенке переваривательного мешка самую плотную бумагу, которую смог найти, пишу это послание вам, попутно выливая последнее зелье отравы змеюке внутрь, надеясь хотя бы на несварение у тва———-.

Нико

Нико всем своим нутром любил большие бибики, а когда эти бибики давили другие бибики, он испытывал неописуемый порыв воли к жизни. И что бы ни случилось с Нико: били бы, стреляли, ломали конечности, сажали в тюрьму... он всегда возвращался туда, где дальнобойщики парковали (по совершенно неизвестным причинам – Нико угнал оттуда сотни похожих машин) свои большие рычащие и обдающие копотью бибики. Он испытывал первороднейший кайф от сминания других автомобилей, от управляемого хаоса, который он наблюдал только когда сидел за ревущей многотонной бибикой; возможно Нико испытывал тоже, что испытывает очень пугливый человек, смотрящий самый страшный фильм в его жизни – «хорошо, что я не там»! Он делал это много месяцев, а может и лет, и будет делать, когда вновь встанет на ноги, пройдут гематомы, он немного подзаработает, захочет вспомнить беззаботную юность, и тогда никто в Либерти-сити не захочет оказаться в бибиках поменьше...

Это истории, которые мне вспомнились в первую очередь, но на пока хватит. Всё-таки писать художественные рассказы несколько сложнее - описание некоторого опыта требует большего времени и продуманной структуры. Надеюсь было интересно, забавно, кринжово. Вспоминайте свои истории (необязательно так) и делитесь. Если был похожий опыт - с удовольствием ознакомлюсь, с чем столкнулись уже вы! Продолжайте читать меня здесь или не здесь. На связи.